Заключение книги об Иисусе и Марии Магдалине

заключение книги о Иисусе и МагдалинеЯ хотел бы закончить эту книгу так же, как начал, на личной ноте. Когда я получил кафедру в Университете Северной Каролины в Чапел-Хилл в1988 г., моим первым курсом был «Иисус в мифах, традиции и истории». На мою удачу, в начале семестра как раз вышел фильм Мартина Скорцезе «Последнее искушение Христа». Я хотел воспользоваться моментом и пригласить моих студентов посмотреть этот фильм, чтобы написать на него критические рецензии, основанные на том, что они узнали из моих лекций. Подобное задание не вызвало бы проблем на северо-востоке страны, откуда я родом и где преподавал в Рутгерском университете в Нью-Джерси. Но я не учел, что находился на юге, в колыбели библейского учения. Студенты организовали маленькое восстание в знак протеста против моего задания, поскольку некоторые студенты, придерживавшиеся наиболее консервативных религиозных взглядов, считали просмотр этого фильма кощунством. Они отказались пойти, намекнув, что скорее откажутся от моего курса.

Я не мог в это поверить. Они были молодыми, но все же взрослыми людьми, которые должны были понимать, что нельзя критиковать фильм, не посмотрев его, так же как нельзя критиковать книгу, не прочитав ее, или курс, не прослушав его. Но они яростно критиковали фильм и отказались пойти. В конце концов я снял это задание (решив,что заставлять их сделать что-то, что противоречит их религиозным убеждениям, было бы нарушением того или иного конституционного права), сделав его добровольным: те, кто хотел, могли пойти со мной на просмотр, а затем обсудить со мной фильм за пиццей. Фильм, правда, не понравился мне с первой же сцены (хотя дальше стало интереснее, и после нескольких просмотров я стал теплее к нему относиться). Многим моим студентам он тоже не понравился. Для них проблема заключалась в интимных отношениях между Иисусом и Марией Магдалиной (сыгранных Уильямом Дефо и Барбарой Херши; я до сих пор считаю, что ее Магдалина была лучшей из всех, когда-либо сыгранных), что, как они считали, было чересчур. Меня это волновало не настолько сильно — не потому что я считал, что Иисус и Мария действительно занимались сексом, а потому что я понимал, что это всего лишь часть сюжета. Намного большее негодование вызвал у меня общий портрет Иисуса, который никак не может определиться, кто он такой, то полагая, что он мессия, то, что Сын Человеческий, а в другой раз, Сын Бога, и т.д., и т.п. Мне показалось, что это Скорцезе (или Казантзакис, написавший роман) не мог решить, кем же был Иисус, и поэтому переложил свою неуверенность на плечи главного героя. Я почувствовал, что люди, которые будут смотреть этот фильм, решат, что Иисус действительно был таким — абсолютно запутавшимся в собственном «Я», — в то время как я видел его абсолютно другим, человеком, который с самого начала знал, кто он.

Я тогда вспомнил свою реакцию на фильм «Житие Брайана» труппы комиков «Монти Пайтон», когда он впервые вышел на экраны. Я полагал, что местами он очень смешной — хотя, должен признаться, я чувствовал себя ужасно виноватым, когда смеялся над заключительной сценой распятия, в которой все висящие на крестах поют «Всегда смотрите на светлую сторону жизни». Но еще более неприятной для меня оказалась картина Палестины первого века, кишащей сумасшедшими иудейскими пророками апокалипсиса, причем каждый из них предсказывает свой сценарий приближающегося конца света. Я тогда подумал, что люди, смотревшие этот фильм, могли подумать, именно так все и было, и это, опять- таки, могло повлиять на их восприятие Иисуса.

Полагаю, теперь я стал старше и мудрее, потому что мне стали нравиться «Последнее искушение Христа» и «Житие Брайана», практически без оговорок, и я периодически показываю их своим студентам (по некоторым причинам, я теперь получаю меньше протестов). Но я был вновь ошарашен пару месяцев назад фильмом Мэла Гибсона «Страсти Христовы», причем по той же самой причине. Меня возмутило якобы основное послание Иисуса, что-то вроде «чем больше боли, тем лучше». То есть у людей безумное количество грехов, и Иисус пытается искупить их все, поэтому у нас на глазах его избивают до состояния кровавого месива. А почему? Потому что именно для этого он и пришел. Чем ему больнее, тем нам лучше. Я полагаю, это противоречит тому, как Евангелия описывают последние часы Иисуса, и я не могу не считать эту версию отвратительной. И все же, я думаю, что со временем я стану более благосклонно смотреть и на этот фильм.

По той или иной причине, каждый из этих примеров показал мне, что люди не получают неправильного представления о прошлом из кино. Возможно, для меня как для историка это звучит парадоксально. Но в действительности исторические фильмы являются для людей одним из основных способов узнать о прошлом. Я вынужден признаться, что, даже несмотря на то, что мне по специальности положено досконально знать историю ранней Римской империи, я почерпнул немало интересного для себя в фильме ВВС «Клавдий I». А кое-что о Римской республике времен Мария, Суллы и Юлия Цезаря я узнал из романов Колин Маккалох («Первый человек Рима» и др.). Хотя я историк по профессии, даже на мое восприятие прошлого влияют фильмы, которые я смотрю, и книги, которые я читаю. Каким же сильным должно быть это влияние на людей, профессия которых не связана с историей, которые лишь изредка сталкиваются с событиями Древнего мира, причем не в работах историков и специалистов по античности, а в книгах и фильмах!

Я иногда напоминаю себе, что мы, историки, странный народ. Мы учим несколько мертвых языков (мой случай типичен: греческий, латинский, сирийский, иврит, коптский); мы детально исследуем тексты вроде тех, что содержатся в Новом Завете, или рукописей отцов Церкви; мы проводим долгие часы за изучением работ других историков, написанных по поводу этих документов. Очевидно, большинство людей так не поступают. В лучшем случае, они лишь слегка заинтересованы в Древнем мире, и эта заинтересованность происходит не от серьезного изучения источников, а от просмотра блокбастера или прочтения бестселлера.

«Коду да Винчи» лучше, чем любой другой книге на моей памяти, удалось создать такую заинтересованность. Сюжет романа сам по себе захватывающий. А исторические моменты, в которых обсуждается прошлое — особенно раннее христианство, — так мастерски вплетены в него, что читателю не требуется никаких усилий, чтобы получить информацию об Иисусе, Марии Магдалине, императоре Константине, создании христианской Библии и неканонических евангелиях. Какой потрясающий, великолепно легкий способ изучать историю!

Проблема заключается в том, что люди, читающие подобные книги, не могут отличить исторические факты от литературной фантастики. Даже если сам автор скажет вам, какие исторические утверждения являются лишь такими же литературными ухищрениями, как персонажи и сюжет романа, это вряд ли поможет делу. Да и во многих случаях он сам не знает. Он писатель, а не историк.

Возвращаясь к тому, с чего я начал, именно поэтому я решил написать эту книгу. Не просто для того, чтобы исправить ошибки, а затем дать Дэну Брауну лестный отзыв. И не потому, что я боялся, что верующие люди потеряют свою веру, если кто-то наконец все не исправит. И уж, конечно, не для того, чтобы ударить по престижу романа. Он на самом деле нравится мне как художественное произведение, и я рекомендовал его моим друзьям (как и около восьми миллионов людей).

Моя цель была скромнее. «Код да Винчи» преуспел там, где потерпели фиаско профессиональные историки: он заставил людей заинтересоваться рядом исторических вопросов, касающихся раннего христианства. Я тоже интересуюсь этим. И говоря о «Коде да Винчи», я смог говорить об этих исторических проблемах. Они мне интересны, просто потому что интересны. Некоторым людям необходимо прочитать «Код да Винчи», чтобы понять, что в прошлом много интересного, — не скучным профессорам, читающих источники на мертвых языках, а простым обывателям, которым вдруг становится интересно узнать что-нибудь об Иисусе, Марии Магдалине, императоре Константине или о том, как мы получили книги, которые называем Новым Заветом.

Если бы Дэн Браун верно описал все исторические факты, у меня не было бы причин писать эту книгу. Но он описал их неверно. Некоторые считают, что его необходимо обвинять в исторических ошибках: тогда не надо было бы тратить столько времени (несколько часов) на то, чтобы узнать, что среди свитков Мертвого моря не было христианских документов, или что Евангелие от Филиппа написано не на арамейском, или что никогда не существовало тысяч свидетельств об Иисусе, написанных при его жизни. Но с другой стороны, я вновь напоминаю, что Дэн Браун писал литературное произведение. Даже несмотря на то, что он утверждает, что его «описания… документов… точны», на самом деле это не так. Это тоже всего лишь часть сюжета.

Роман становится интереснее — и менее приближенным к исторической действительности. Но он открывает двери для людей, которые начинают интересоваться прошлым, основываясь уже не на литературном описании поисков Грааля, а на исторических свидетельствах.

А для некоторых из нас исторические свидетельства действительно имеют значение, возможно потому, что история похожа на любой другой интересный рассказ. Это сюжет, который мы рассказываем и пересказываем, наполненный персонажами и событиями, с которыми мы зачастую чувствуем связь. Прошлое — это история, в которой живем мы сами, которая может рассказать нам о нашей нынешней жизни. Это правдивая история, которая помогает нам познать себя и наше место в этом мире. И хотя бы только по одной этой причине так важно знать, что же на самом деле происходило в прошлом. Забавно, но этот взгляд на историю разделяют и персонажи «Кода да Винчи». Это еще одна причина для того, чтобы разобраться, является ли их версия исторически достоверной, являются ли их утверждения истинными — или это лишь полет литературной фантазии.

Глава из книги: Тайны Иисуса и Марии Магдалины

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


9 + 3 =