Женское начало в раннем христианстве

женское началоОдин из ключевых вопросов, поднятых в Коде да Винчи, связан с ролью женщины в христианстве. В соответствии со словами Лью Тибинга и Роберта Лэнгдона, тайное общество, известное как Приорат Сиона, верно полагало, что изначально христианство было религией, восхвалявшей женское начало — как человеческое, так и божественное — и включало в себя ритуалы поклонения именно женщине. Эту теорию Лэнгдон излагает Софи Невё, объясняя исключительную природу ритуалов, которые Приорат Сиона продолжает исполнять по сей день:

— Дело в том, Софи, — сказал Лэнгдон, — что традиция поклонения богине была основана у братства на веровании, что могущественные люди эпохи раннего христианства «обманывали» мир, пропагандируя лживые идеи… Приорат Сиона считал, что Константину и его преемникам по мужской линии удалось отвратить мир от языческого матриархата и насадить патриархальное христианство. И делали они это, развернув пропагандистскую кампанию, где демонизи- ровалось священное женское начало, что привело к исчезновению богини из современной религии (с. 151-152).

Впоследствии мы узнаем из романа, что один из способов поклонения Приората богине заключается в ритуале Хиерос гамос — буквально, «священный брак», — в котором собравшиеся наблюдают за соединением своих лидеров, мужчины и женщины, в священном половом акте. Софи сама невольно становится свидетельницей таинственного ритуала за десять лет до этого: ее дедушка, Жак Соньер, куратор Лувра, занимается любовью в подвале их загородного дома, в окружении распевающих заклинания мужчин и женщин в ритуальных платьях и масках. Не зная, что это за ритуал, она подумала худшее и разорвала с ним все отношения, Однако от Роберта Лэнгдона и Лью Тибинга она узнает, что то, чему она стала свидетельницей, было не отправлением какого-то эксцентрического сексуального культа, а священным таинством людей, которые понимали истинное значение женского начала и необходимость мужчины и женщины соединиться, чтобы постичь истинную божественную сущность мироздания.

Лэнгдон и Тибинг утверждают, что этот ритуал уходит корнями в древность, что ранние христиане делали основной акцент на понимании женского принципа и поклонении ему. И только с приходом к власти патриархального императора Константина в четвертом веке женское начало стало демонизироваться христианством, женщины с тех пор стали играть вторые роли, а мужское начало — как человеческое, так и божественное — стало абсолютно господствующим и священным.

Является ли это объективным изображением доконстантиновского христианства? Отводились ли женщинам ведущие роли в ранних христианских церквях? Действительно ли мужчины и женщины чтили божественный принцип и поклонялись женскому аспекту божества? Включало ли в себя это поклонение тайные сексуальные ритуалы? Правда ли, что женщина была демонизирована Константином и его религиозными сподвижниками?

На некоторые из этих вопросов сложно ответить. Мы можем начать с рассмотрения практической стороны дела: отводилась ли женщинам значимая роль в раннем христианстве и продолжали ли они занимать высокое положение (и даже обладать властью) вплоть до времен императора Константина?

Роль женщин в раннем христианстве

Действительно, женщины, по всей видимости, играли более значительную роль в ранней христианской церкви, чем в обществе в целом. Как мы уже видели, сам Иисус много общался с женщинами. Были женщины, в том числе Мария Магдалина, которые спонсировали его путешествия в рамках пастырской деятельности. Иисус прилюдно вступал в разговоры и споры с женщинами. Он прилюдно исцелял женщин. У него были последовательницы, и некоторые из них сопровождали его и его учеников в путешествии из Гклилеи в Иерусалим в последнюю неделю его жизни. Женщины присутствовали при его распятии, когда его ученики- мужчины бежал и, затем они присутствовали при его погребении. И согласно всем самым ранним источникам, именно женщины обнаружили на третий день, что его гробница пуста, и первыми возвестили, что он воскрес. То есть женщины явно играли значительную роль при жизни и после смерти Иисуса.

А что мы можем сказать о церквях, появившихся после его смерти и названных его именем? По правде говоря, как мужчины играли наиболее важные роли при жизни Иисуса, так и продолжили их играть после его смерти. Лидерами самой ранней христианской общины в Иерусалиме были в основном его апостолы — особенно апостол Петр, а также один из братьев Иисуса, Иаков, обратившийся в веру в Иисуса вскоре после его распятия (1Кор 15:7). Мужчины возглавляли процесс непосредственного устройства церквей (Деян 6). Большинство ранних христианских миссионеров, известных нам из таких источников, как Деяния Апостолов, были мужчинами — Варнава (Иосия, прозванный Варнавой), Филипп и недавно обращенный Савл из Тарса (Деян 8-9). Наибольшее внимание уделяется обращению в веру именно мужчин, таким как римский сотник Корнилий (Деян 10-11). И на собрании, созванном для решения ключевой проблемы, вставшей перед новой церковью, — должны ли неиудеи соблюдать иудейский закон, чтобы считаться последователями Иисуса — основными ораторами были мужчины (Деян 15). Таких примеров множество.

Могла ли эта ориентация на мужской принцип быть сфальсифицирована под влиянием пристрастий автора Деяний, а не отражать исторические реалии? Скорее всего, нет: этот автор, чьему перу принадлежит также Евангелие от Луки, напротив, постоянно подчеркивает роль женщин в жизни самого Иисуса, в большей степени, чем авторы других Евангелий. Поэтому, по всей видимости, картина, созданная им в Деяниях, достоверна (или, по крайней мере, не является целенаправленной пропагандой патриархата). Тем не менее есть указания и на то, что женщины действительно играли важную роль в зарождающихся христианских общинах первого века. Эти указания мы находим у апостола Павла, самого раннего христианского автора, который написал ряд посланий церквям, посвященных обсуждению различных проблем и их решению. Из посланий Павла ясно, что женщины, хотя и не были так значимы в общинах, как мужчины, изредка все же занимали высокое положение и обладали властью.

Женщины в церквях Павла

Самый яркий пример мы находим в Послании Павла к римлянам1. В нем Павел приветствует некоторых членов общины по именам, и мы с удивлением обнаруживаем, что женщины занимают значительную часть этого приветствия. Хотя Павел называет больше мужских имен, чем женских, мужчины в этой общине не представляются превосходящими женщин. Павел называет Фиву, диакониссу (или настоятельницу) церкви Кенхрейской, которая была покровительницей лично Павла и которой он доверяет передать его Послание к римлянам (16:1-2). Он упоминает Прискиллу, которая, как и ее муж Акила, была сотрудником Павла в его миссии и содержала домашнюю церковь (16:3-4; обратите внимание, что она упомянута прежде своего мужа). Он приветствует Мариам, которая выполняла ту же работу, что и он, среди римлян (16:6). Он упоминает Трифену, Трифосу и Перейду, женщин, которых Павел называет своими соратницами в служении Господу (16:12). Он упоминает также Юлию, и мать Руфа, и сестру Нирея — все они, очевидно, занимали высокое положение в общине (16:13, 15). Но больше всего впечатляет, что он упоминает Юнию, которую называет «прославившейся между Апостолами» (16:7). То есть круг апостолов явно был шире и разнообразнее, чем те двенадцать мужчин, которые известны большинству людей.

Из других посланий Павла также можно сделать вывод об активном участии женщин в жизни христианских церквей. Например, из его Послания к коринфянам мы узнаем о женщинах, которые активно участвовали в церковных ритуалах, применяя свой «духовный дар», который, среди прочего, позволял им передавать общине божественные пророчества (Шор 11:4-6). А в Послании к филиппийцам Павел называет по именам только двух членов общин — и это две женщины, Еводия и Синтихия, чье инакомыслие несколько беспокоит апостолов, видимо, вследствие высокого положения, которое они занимают в общине (Флп 4:2).

Если бы христианство было религией со строго мужской ориентацией, как утверждают некоторые, было бы сложно найти объяснение тому, что женщины играли такую важную роль в церквях Павла. Но как нам объяснить эту ситуацию в свете учения Павла о мужчинах и женщинах? В случае с Иисусом мы видели, что женщин, по всей видимости, побуждало становиться его последовательницами, апокалиптическое послание: в грядущем царстве судьбы перевернутся, униженные будут возвеличены. Женщины, естественно, слышали в этом учении надежду — особенно те, кто находился в абсолютном подчинении у мужчин своей семьи в древнем патриархальном обществе. Как мы видели, Павел тоже разделял учение об апокалипсисе. Может быть, этим вновь можно объяснить ту важную роль, которую играли женщины в его церквях, — тем, что они уже в какой-то мере начали воплощать идеалы царства здесь и сейчас, меняя патриархальные устои общества и занимая равное положение с мужчинами в небольших церковных общинах?

Ключевым стихом для понимания взгляда Павла на женщин является стих 3:28 Послания к галатам, где он утверждает, что каждый христианин, «во Христа крестившийся», уже начал испытывать свободу от социального неравенства нашей эпохи: «Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе». Основываясь на этом стихе, можно сделать вывод, что в христианских общинах не было социального неравенства на почве социального положения или статуса: все люди равны «во Христе». И все же, из других посланий Павла следует, что он, как и Иисус, никогда не призывал к социальной революции, в которой будет сметено социальное неравенство и установится лучшее общество. Павел ни разу не призывает, например, к упразднению рабства; он, напротив, полагает, что оно будет продолжать существовать как социальный институт, пока существует этот мир (см. его Послание к Филимону). И хотя «во Христе… нет мужеского пола, ни женского», в реальности люди, в том числе христиане, продолжают жить в этом мире, пока не наступит царство. Поэтому даже несмотря на утверждение Павла, что в конечном итоге различия между полами не будет, в настоящее время оно продолжает существовать.

Вот почему Павел говорит женщинам Коринфа, что когда они молятся и пророчествуют в церкви, они должны покрывать голову (1Кор 11:2-16). Некоторые женщины из общины, видимо, восприняли всерьез его слова о том, что во Христе не будет разницы между полами, и стали появляться на людях с непокрытыми головами (социальный вызов для женщины того времени). Павел же, напротив, настаивает, что различия продолжают существовать в настоящем, даже если в конечном итоге их не станет. Поэтому женщины не должны одеваться или вести себя, как мужчины; их головы должны быть покрыты (в отличие от мужских).

Роль женщин в церковной общине после Павла

Позиция Павла в отношении женщин может показаться современному читателю по меньшей мере двойственной: женщины и мужчины теоретически равны во Христе, но не в действительности. Мужчины должны вести себя, как мужчины, а женщины, как женщины. Любопытно, что впоследствии различные церковные лидеры подчеркивали либо одну, либо другую сторону двойственной позиции Павла. Нам, например, известны более поздние христиане-последователи Павла, которые подчеркивали равноправие для женщин и считали, что женщины должны быть также активны в христианских общинах и миссиях, как мужчины. Наиболее четко эта мысль прослеживается в легендах, окружающих предположительную ученицу Павла по имени Фекла.

Истории о Фекле были широко распространены среди христиан второго и третьего веков. Из них мы узнаем, что Фекла была помолвленной язычницей, случайно услышавшей проповедь Павла. В этой проповеди, согласно легенде, Павел говорил, что все люди, как мужчины, так и женщины, должны жить в абсолютном целомудрии. Те, кто женат, не должны заниматься сексом; те, кто не женат, должны таковыми и остаться. Целомудренный человек унаследует царство Бога.

Феклу трогает это учение, и она разрывает помолвку, чем вызывает ярость и гнев своего бывшего жениха, который от горя передает ее римским властям как христианку, заслуживающую наказания. В нескольких волнующих и захватывающих эпизодах Фекла получает сверхъестественную защиту, когда ее бросают к диким зверям и чуть не сжигают на костре. В конце концов, ей удается присоединиться к Павлу, и на всю жизнь она остается защитницей его учения о целомудрии. Она сама возглавляет христианскую миссию для распространения этих благих вестей и обращения других в веру Павла.

Трудно определить, сколько исторической истины в этих историях, но они, очевидно, нашли широкий отклик в сердцах многих читателей. Некоторые ученые полагают, что большинство читательской аудитории тогда, по всей видимости, составляли женщины, и целомудрие воспринималось ими как синоним свободы — свободы от ограничений патриархального брака, в котором женщина была подчинена воле и прихотям своего мужа. Обращение к учению Павла, таким образом, могло означать освобождение в мире мужского владычества. И естественно, что многие христиане второго и третьего веков считали, что именно такого освобождения желал Павел для женщин.

Но другие христиане воспринимали Павла прямо противоположным образом, как человека, поддерживающего подчиненность женщины как в браке, так и в церковной общине. Такое толкование слов Павла можно обнаружить уже в самом Новом Завете. Я уже упоминал о том, что в состав Нового Завета входят тринадцать посланий, подписанных именем Павла. Но начиная с девятнадцатого века, ученые стали приводить серьезные доказательства того, что некоторые из этих посланий были написаны не Павлом, а его более поздними последователями от его имени. В частности, большинство ученых соглашаются, что Павел не писал Первого и Второго посланий к Тимофею и послания к Титу3. Интересно, что в этих посланиях слова Павла толкуются противоположно версии легенд о Фекле. В них мужчины должны возглавлять церкви; женщины должны подчиняться мужчинам во всем. Наверное, в наиболее печально известном отрывке из этих посланий «Павел» (то есть анонимный автор, пишущий от имени Павла) говорит следующее:

Жена да учится в безмолвии, со всякое покорностью; а учить жене не позволяю, ни властвовать над мужем, но быть в безмолвии. Ибо прежде был создан Адам, а потом Ева; и не Адам прельщен; но жена, прельстившись, впала в преступление; впрочем, спасется через чадородие, если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием (1Тим 2:11-15).

В посланиях, которые написал сам Павел, как и в более поздних легендах о Фекле, упоминаются женщины, принимающие активное участие в жизни общины: они молятся, пророчествуют и учат (а в рассказах о Фекле, например, даже крестят). Но согласно этому отрывку из Первого послания к Тимофею, все это запрещено. Женщины должны молчать и подчиняться; они могут получить спасение, лишь рожая детей4.

Здесь я должен подчеркнуть два ключевых момента: (1) именно этот взгляд в конце концов победил в борьбе между женщинами, которые хотели играть более значимую роль в христианской общине, и мужчинами (а еще, что спорно, женщинами), которые хотели, чтобы женщины подчинялись мужчинам, и (2) это ограничение роли женщин появилось не во времена Константина, оно уже существовало за столетия до него. Это взгляд на вещи, который содержится уже в самом Новом Завете.

Но как получилось, что Павел, написавший в стихе 3:28 Послания к галатам о равенстве полов во Христе, превратился в «Павла», писавшего в посланиях к Тимофею и Титу о превосходстве мужчин? Многие ученые полагают, что это произошло следующим образом. В ранних церквях была апокалиптическая лихорадка: все ждали скорого конца света. А в грядущем царстве будет абсолютное равенство, и это равенство должно проявляться до некоторой степени здесь и сейчас, в преддверии нового миропорядка. Но царство все не наступало, и церкви приготовились долго ждать. Это привело к тому, что христиане вернулись к своим обычным жизням в соответствии с моделями, которые уже давно установились в обществе — что означало, среди прочего, что женщины смещались с престижных позиций и вновь отдавались в подчинение мужчинам. Религия стала патриархальной с течением времени, потому что не приходило царство. Это произошло относительно быстро, так что в большинстве христианских церквей второго века женщины уже не играли значимых ролей. Опять- таки, это не было решением Константина; в его время это решение уже было давней историей.

Это не означает, что все христиане второго века отрицали роль женщин. Напротив, истории о Фекле и ей подобных были так популярны именно потому, что в ряде мест были мощные контрдвижения. Здесь я могу назвать два таких движения.

Женщины в движении мэнтанистов

Движение монтанистов названо по имени пророка конца второго века Монтана, который предсказывал скорое наступление царства Бога (апокалиптическое движение в христианстве никогда не исчезало окончательно — на самом деле, оно продолжает свое существование по сей день) и предупреждал христиан, что они должны посвятить свои жизни подготовке к этому, следуя строгим моральным принципам. Практически в начале своей деятельности Монтан принял в качестве последовательниц двух женщин-пророков по имени Максимилла и Присцилла, которые стали считаться такими же значимыми, как мужчины, благодаря божественным откровениям, которые они передавали, предположительно будучи вдохновленными Святым Духом. Эти женщины, очевидно, считали себя ключевыми фигурами в предстоящем апокалиптическом сценарии. Как однажды предсказала Максимилла: «После меня более не будет пророчеств, будет лишь Конец»5.

Учитывая центральное положение этих женщин в движении, логично предположить, что в монтанистских кругах должно было быть хотя бы подобие равенства полов. Но, как выясняется, нет никакой связи между социальной реальностью (женщины-пророки) и идеологическими акцентами (второсортность женщин). Наиболее известным человеком, обратившимся в монтанистскую веру, был знаменитый христианский апологет, полемист и охотник на еретиков Тертул- лиан из Карфагена (160-225 гг. н.э.), один из величайших женоненавистников древности. Тертуллиан был беспощаден в своей атаке на женщин, которые считали, что могут быть церковными лидерами. Его взгляд на женщин в целом ясно выражен в начале трактата, который он написал, чтобы запретить женщинам украшать себя изящной одеждой или драгоценностями в попытке стать привлекательными (ибо пред Господом они таковыми не являлись). Здесь он отмечает, что каждая женщина является потомком Евы, и каждая, как и ее прародительница, несет персональную вину за весь грех, который был выпущен в мир, чтобы терзать мужчину (то есть всех мужчин):

Разве вы не знаете, что каждая из вас — Ева? Приговор Господа вашему полу в силе до сих пор: должна быть в силе и вина. Бы врата дьявола: вы сорвали запретный плод: вы первые отступили от божественного закона: вы это она, которая убедила его (то есть Адама), к которому дьявол не имел достаточно смелости подступиться. Бы так легко разрушили образ и подобие Господа, мужчину. Именно потому, что вы были отступницей, — то есть вы разбудили смерть — даже Сын Божий должен был умереть. И вы еще помышляете о том, чтобы себя украшать?6

Не слишком либеральный взгляд. Я считаю, что даже если были женщины, игравшие значимую роль в религии, это еще не означает, что женщин почитали за то, что они были женщинами, или что кто-то поклонялся священному женскому началу там, где были выдающиеся женщины. Зачастую происходило совсем наоборот.

Женщины в гностицизме

За столетия до Константина, возможно, единственным ответвлением христианства, в котором женщины играли значимую роль, был гностицизм во всех своих направлениях. Мы уже рассматривали этот вопрос, но я хочу еще раз подчеркнуть, что гностицизм не был чем-то единым, — это был целый ряд различных религий, которые объединяли несколько ключевых пунктов. Например, дуалистическое верование в то, что наш материальный мир — зло, а духовное царство — добро, или идея о том, что только божественно переданное знание (гносис) может избавить от существования во зле. В ряде гностических ответвлений женщины играли значимую роль, и, в какой-то степени, существовало поклонение священному женскому началу. Есть даже свидетельства о проведении ритуалов, похожих на Хиерос гамос, описанный в «Коде да Винчи». Но эти свидетельства в большинстве случаев двусмысленны и сложно поддаются интерпретации.

Оппонентами гностических форм религии были отцы церкви, чьи работы впоследствии были объявлены ортодоксальными7. Эти авторы иногда нападали на гностиков за их странное (для ортодоксов) понимание божественного царства — которое населялось не единственным истинным Богом, а многочисленными богами, как мужского, так и женского пола. Более того, они нападали на гностиков за то, что женщинам позволялось занимать значимые, лидирующие позиции в их общинах. Даже в самих гностических свитках, дошедших до нас, периодически встречаются намеки на значимость женщин и женского принципа. Некоторые из этих рукописей, как мы видели, процитированы в «Коде да Винчи», особенно два евангелия, необоснованно причисляемые к наиболее ранним, — Евангелие от Марии и Евангелие от Филиппа. Здесь нам следует поближе познакомиться с этими рукописями.

Евангелие от Марии

Евангелие от Марии, по всей видимости, было написано где- то во втором веке (в конце?)8. Даже несмотря на то, что у нас нет полного текста, оно явно было любопытным Евангелием, поскольку в нем, среди прочего, Марии Магдалине отводится высокий статус среди апостолов Иисуса. На самом деле в конце текста апостол Леввей признается своим товарищам, что Иисус «любил ее больше, чем нас». Особые отношения Марии с Иисусом видны прежде всего из ситуации, когда он открывает ей одной, в видении, объяснение природы вещей, скрытых от апостолов.

Евангелие разделено на две части. В первой части Иисус, после своего воскресения, открывает всем своим апостолам природу греха, в последний раз благословляет, дает последние напутствия, посылает их проповедовать Евангелие и уходит. Они огорчены его уходом, но Мария утешает их и призывает поразмышлять над его словами. Затем Петр просит ее рассказать, что Иисус сказал непосредственно ей. Во второй части Евангелия она описывает видение, которое ей было послано. К сожалению, четыре страницы из рукописи утеряны, и нам известны только начало и конец ее описания. Но по всей видимости, видение включало в себя ее разговор с Иисусом, в котором он описывает, как человеческая душа может миновать четыре правящие стихии мира, чтобы найти вечный приют. Это описание судьбы души связано с рассказами о спасении, содержащимися в других гностических текстах.

Далее, по сюжету Евангелия, два апостола — Андрей и Петр — оспаривают видение Марии и ее утверждение, что оно вообще у нее было. Спор, однако, останавливает Леввей, указав, что она была любимой ученицей Иисуса и что им необходимо отправляться проповедовать Евангелие, как он приказал. Они так и поступают, на чем Евангелие заканчивается9.

Таким образом, перед нами текст, в котором подчеркивается значимость Марии — женщины, которой Христос открыл, как получить спасение. Мне, наверное, следует отметить, что Лью Тибинг абсолютно неверно толкует этот текст в «Коде да Винчи», когда говорит:

Во многих Евангелиях сказано, что именно в тот момент Иисус и заподозрил, что скоро Его схватят и распнут на кресте. И Он наказывает Марии, как править Его Церковью после того, как Он уйдет… Согласно всем этим изначальным Евангелиям, Христос давал указания о том, как строить Церковь, вовсе не Петру. А Марии Магдалине (с. 300).

На самом деле, это неверное описание. Разговор, о котором написано в Евангелии от Марии, состоялся после распятия Иисуса, а не до, и откровение, данное Марии, — не о том, как править Его Церковью, а о том, как спасти душу. Тем не менее у нас есть по крайней мере один гностический текст, в котором женщине отводится особая роль. В то же время я должен подчеркнуть, что эта особая роль не является неоспоримой и воспринимается двояко. Строго говоря, большая часть книги посвящена тому, можно ли доверять видению Марии, поскольку оно было дано женщине. Очевидно, некоторые члены гностической общины, создавшей этот свиток, отвечали на этот вопрос утвердительно, другие отрицательно.

Евангелие от Филиппа

Вторым гностическим текстом, на котором построен сюжет «Кода да Винчи», является Евангелие от Филиппа10. Эта книга была обнаружена лишь в 1945 году, среди прочих документов библиотеки Наг-Хаммади. Хотя ее несложно идентифицировать как гностическую работу, вероятно, начала третьего века, ее очень трудно понять в деталях. Отчасти это обусловлено тем, как она составлена: это собрание мистических размышлений, взятых из ранее существовавших проповедей, трактатов и теологических диспутов, подписанных именем ученика Иисуса Филиппа. А поскольку эти размышления относительно изолированы друг от друга, без какого-либо контекстуального сюжета, их очень сложно интерпретировать11.

Один из наиболее ясных акцентов текста сделан на контрасте между теми, кто может понять, и теми, кто не может, между экзотерическим знанием (доступным всем) и эзотерическим (доступным избранным), между неподготовленными прихожанами (обычными христианами, называемыми «Иудеи») и подготовленными адептами (гностиками, называемыми «Неиудеи»). Те, кто не понимает, обычные прихожане, обладающие только экзотерическими знаниями, ошибаются во многих своих суждениях — например, буквально воспринимая такие понятия, как непорочное зачатие (стих 17) или воскресение Иисуса (стих 21), которые на самом деле являются не историческими фактами, а символическим выражением глубинных истин.

Во всем тексте фигурируют христианские таинства. Пять таинств ясно названы: крещение, помазание, Евхаристия, спасение и венчание (стих 68). Сложно понять, какое глубинное значение эти ритуалы имели для автора. Однако особый интерес вызывает таинство венчания. Возможно, это является указанием на своего рода союз между мужчиной и женщиной, ритуальную церемонию полового акта, в которой принимают участие члены общины, как в Хиерос гамосе, описанном в «Коде да Винчи»? Мнение ученых по данному вопросу разделилось. Учитывая, что в самом Евангелии отсутствует какое-либо объяснение этого таинства, мы не можем с уверенностью сказать, о чем идет речь.

Два отрывка из Евангелия от Филиппа процитированы в «Коде да Винчи». Один я уже упоминал:

Господа всегда сопровождали трое: Мария, его мать, и его сестра, и Магдалина, которую называли его спутницей. Его сестру, его мать и его спутницу звали Мариями.

Лью Тибинг утверждает, что арамейское слово «спутница» на самом деле означает «супруга» и используется здесь для того, чтобы показать, что Иисус и Мария Магдалина были женаты. Но, как мы уже видели, текст был написан не на арамейском, а на коптском языке, и слово «спутница» (когпопоз, заимствовано из греческого) в действительности означает не «супруга», а лишь «спутница», «друг», «товарищ».

Второй отрывок вызывает еще больше любопытства, но с ним связана одна проблема, о которой я должен упомянуть, прежде чем процитировать его. Свиток, на котором записано Евангелие от Филиппа, местами порван, и на месте многих слов дыры. Особенно это затронуло один отрывок:

Спутница (повреждение свитка) Мария Магдалина (повреждение свитка) более, чем (повреждение свитка) учеников (повреждение свитка) целовал ее (повреждение свитка) в (повреждение свитка).

Очевидно, что Иисус целует Марию куда-то — но куда, сказать невозможно. Дальше в Евангелии описано примерно то же, что и в Евангелии от Марии, в том числе спор между учениками-мужчинами, почему Иисус любит Марию больше, чем их:

Они сказали ему: «Почему любишь ее больше всех нас?» Спаситель ответил и сказал: «Почему я не люблю вас, как ее?»

Конечно, кому-то бросится в глаза, что Христос любил женщину больше, чем мужчин, но было бы ошибочно полагать, что его любовь к Марии по своей природе отличается от любви к ученикам-мужчинам (то есть это не романтическая любовь); речь здесь идет о разной степени любви.

В любом случае, вполне понятно, почему ортодоксальные отцы церкви, которые выступали за патриархальную религию и видели самого Бога как «отца» (не как отца и мать, например), считали, что гностики зашли слишком далеко, как в своем видении божественного царства, состоящего из ряда богов, мужского и женского пола, так и в возвышении роли женщин в своем движении. Но самое главное в корне неверно утверждать, что этот акцент на женском принципе был присущ христианству в целом до прихода Константина (как утверждают Лью Тибинг и Роберт Лэнгдон в «Коде да Винчи»); этот акцент присутствовал лишь в одной ветви христианства — в нескольких направлениях, объединенных названием «гностицизм», — а не повсеместно. И эти взгляды свелись на нет за много лет до того, как на исторической арене появился Константин. На него нельзя возложить ответственность за демонтирование священного женского начала в христианстве.

Но это приводит нас к новым вопросам: оставив в стороне спорную роль женщин в ранней христианской Церкви, есть ли у нас доказательства, что священному женскому началу когда-либо поклонялись или что христиане проводили священный ритуал Хиерос гамос?

Принципы женственности в раннем христианстве

Это тоже вопрос, на который сложно найти ответы, поскольку наши источники так скудны и двусмысленны. Начнем с того, что едва ли можно предположить, что большинство ранних христиан поклонялись священному женскому началу. Как указывают наши ранние источники, сам Иисус называл Бога «отцом» и поклонялся ему именно в качестве такового. В канонических евангелиях Иисус постоянно употребляет эпитет «отец» (сорок пять раз только в Евангелии от Матфея, например); он никогда не говорит о Боге как о «матери», «сестре» или другом существе женского пола. И это неудивительно: Иисус был евреем, пророком апокалипсиса, мужчиной, который считал, что в грядущем царстве не будет ни брака, ни секса. Иисус не уделял внимания разнице полов, потому что считал, что в конце концов она будет упразднена.

Так же обстоит дело и с Павлом, которого так любили гностики. Павел считал, что во Христе не будет ни мужчин, ни женщин. По его мнению, в новом веке различие между полами будет устранено. Возможно, он полагал, что все люди вернутся к изначальному состоянию, когда Бог создал человека, но еще не отделил мужское от женского (что произошло позже, когда он сотворил Еву из ребра Адама). Другими словами, люди станут однополыми. Здесь тоже нет поклонения женскому принципу, есть лишь ожидание упразднения женского пола (так же, как и мужского).

Такие же акценты можно обнаружить даже в гностических источниках, в которых женщинам в целом отводится более значимая роль — ведь гностики полагали, например, что божественное царство состоит из богов обоих полов, а также что божественная искра в некоторых людях является на самом деле частью богини Софии, которая заключена в ловушку этого суетного мира (см. мои рассуждения во второй главе). Но даже здесь нет восхваления женского начала как такового. Вспомним высказывание из гностического Евангелия от Фомы:

Симон Петр сказал им: «Пусть Мария оставит нас, ибо женщины не заслуживают жизни».

Иисус ответил: «Я сам поведу ее, чтобы она стала мужчиной, и тогда она тоже сможет стать живым духом, как вы, мужчины. Ибо каждая женщина, сделавшая себя мужчиной, сможет войти в Царствие Небесное» (Евангелие от Фомы 114).

Здесь мы (вновь) сталкиваемся со спорами по поводу роли женщин в спасении, но здесь даже в большей степени нет восхваления женского начала, а есть стремление его уничтожить: лишь мужчины могут войти в царство (см. мои рассуждения в третьей главе).

Или возьмем другое высказывание из Евангелия от Фомы, которое перекликается с убеждением Павла, что в конце не будет ни мужчин, ни женщин, а только целостное человеческое существо:

Иисус сказал им: «Когда вы сделаете двоих одним, и когда вы сделает внутреннее таким же, как внешнее, а внешнее, как внутреннее… и когда вы сделаете мужское и женское одним и тем же, так что мужчина уже не будет мужчиной, а женщина женщиной… тогда вы войдете в царство» (Евангелие от Фомы 22).

Некоторые гностические секты, без сомнения, восхваляли женское начало, но мнения ученых по поводу того, как читать эти тексты, сильно разделены12. Указывает ли наличие богинь и высокий статус женщин на то, что богине поклонялись? Не следует сбрасывать со счетов примеры из таких христианских направлений, как монтанизм, где высокое положение женщин абсолютно не означало важность женского начала.

Ритуальные поклонения богине

И наконец, были ли ритуальные поклонения богине, например, какие-либо древние эквиваленты ритуала Хиерос гамос? Мы видели, что какой-то подобный ритуал, возможно, существовал в общине, создавшей Евангелие от Филиппа, где проводилось таинство венчания. Однако наиболее ясное упоминание о подобном ритуале не восхваляет женское начало, а, очевидно, порочит его. К сожалению, это упоминание необходимо воспринимать со здоровой долей скептицизма, поскольку оно содержится в работе ортодоксального отца церкви четвертого века по имени Епифаний, который прежде всего боролся с «ересями», в том числе с гностицизмом.

В ходе длинного порицания практики одной из гностических сект фибионитов (называемой и другими именами), Епифаний в деталях описывает сексуальный ритуал, который, в некотором отношении, очень похож на то, свидетелем чему стал Софи Невё в подвале собственного дома. Как пишет Епифаний, в ходе тайного ритуала, проводимого ночью и только для адептов секты, фибиониты выбирают себе пару (но не своих супругов) и соединяются в ритуальном сексе; но в момент оргазма мужчина выходит из женщины, и они собирают его семя в руки. Затем они поглощают его вместе, говоря: «Это тело Христово». Когда это возможно, они также собирают менструальную кровь женщины и поглощают ее вместе со словами: «Это кровь Христова». Если женщина случайно беременеет (когда не удается прервать половой акт), производится аборт, и зародыш поедается на общей трапезе, которую они называют «идеальной Пасхой».

Епифаний утверждает, что эти люди, совокупляющиеся в ритуальном сексе, делают так, чтобы сдублировать события, происходящие в небесном царстве, и таким образом получить возможность вернуться в свой небесный дом, откуда они пришли и оказались запертыми в смертных телах. Интересным в этом описании является то, что, вместо того чтобы восхвалять женское начало, как, предположительно, происходит в ритуале Приората Сиона, этот ритуал принижает его. Здесь отрицаются именно женские функции зачатия и деторождения, поскольку смысл полового акта для женщины в том, чтобы не забеременеть, и дети не должны рождаться. Таким образом, роль женщины в половом акте заключается не в том, что делает их женщинами (если, конечно, не учитывать факт, что у них есть менструальная кровь); неудивительно, что Епифаний далее указывает, что некоторые из их наиболее высокопоставленных лидеров (все они были мужчинами) занимаются ритуальной мастурбацией, чтобы вкусить тело Христово в тиши своих комнат.

Сложно поверить в то, что Епифаний говорит об этом ритуале — некоторые ученые вообще сомневаются, есть ли для этого исторические основания14. Непонятно, откуда он взял такие детали — ведь это тайные ритуалы для адептов, а не для обозрения публики: и даже книги секты (которые, как утверждает Епифаний, он читал) вряд ли были инструкцией к действию. Возможно, что-то наподобие этих ритуалов и имело место — но так же возможно, что это лишь плод воображения Епифания, причем довольно извращенного.

Заключение о роли женщины в раннем христианстве

Историкам очень сложно оценить роль женщины и важность «женского принципа» в раннем христианстве. Но некоторые вещи мы можем утверждать с уверенностью. В начале христианского движения женщины играли более значимую роль, чем впоследствии. Они были широко предт ставлены среди последователей самого Иисуса и в ранних христианских общинах времен Павла. Но в конце концов патриархальные силы напомнили о себе в христианстве, и уже в посланиях лже-Павла женщинам наказывается подчиняться мужчинам. Однако даже’эти письменные наказы не заставили молчать всех христианских женщин, что нашло выражения в легендах о Фекле, в движении монтанистов и в некоторых гностических сектах второго и третьего веков.

Однако неверно утверждать, что там, где женщины занимали высокое положение, высоко ценилось и женское начало. Мы видели, что это не так на примере Тертуллиана и монтанистов. Видимо, самое высокое положение женщины продолжали занимать лишь в различных гностических сектах, где присутствовал женский аспект божества. Но даже здесь остается неясным, восхваляли ли все гностики женское начало как таковое, или они считали, что женщины должны оставить свою женскую сущность, либо став похожими на мужчин, либо достигнув состояния, когда не будет разницы между мужским и женским. В любом случае, непонятно, насколько такое понимание женского начала могло вырасти в поклонение, и были ли ритуалы, посвященные богине или самому женскому началу, выраженному в реальных женщинах.

Ясно только одно: христианство до Константина не было матриархальной религией, превращенной в патриархальную лишь после вмешательства римского императора. Несмотря на утверждения «Кода да Винчи», патриархат одержал победу среди большинства христиан задолго до начала четвертого века, и лично Константин не имел к этому никакого отношения.

Глава из книги

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


5 + 5 =