Открытие свитков Мертвого моря и библиотеки Наг-Хаммади

свитки мертвого моряОбъясняя Софи «истинную» природу Христа в своей гостиной, Лью Тибинг замечает, что, в то время как Евангелия Нового Завета изображают Иисуса Богом, а не человеком (взгляд, как мы уже видели, сам по себе неверный), существуют другие евангелия ранних хри­стиан, которые дают исторически более точное изображение, представляя Его человеком. 

Эти евангелия, гово­рит ей Тибинг, были обнаружены в относительно недавнее время среди археологических находок — свитков Мертвого моря и документов, извлеченных из земли близ Наг-Хаммади в Египте. Это, указывает он, одни из самых ранних доживших до наших дней евангельских текстов об Иисусе, благодаря которым мы можем скор­ректировать каноническое представление о Нем как о Боге.

Верны ли эти суждения о свитках Мертвого моря и библиотеке Наг-Хаммади (как ее называют)? Или они являются частью художественного вымысла в романе «Код да Винчи»?

Вспомним слова Тибинга:

— К счастью для историков, — продолжил Тибинг, — неко­торые Евангелия из тех, что приказал уничтожить Констан­тин, уцелели. Так, в 1950 году в пещере неподалеку от Кумра- на были найдены свитки Мертвого моря. А незадолго до этого в 1945-м, Коптские свитки, их нашли в Наг-Хаммади. В этих документах рассказывалась не только истинная исто­рия Грааля, они повествовали о пастырской роли Христа с чисто светской точки зрения. И разумеется, Ватикан, в худ­ших своих традициях дезинформации, стремился пресечь распространение этих свитков (с. 284).

К сожалению, высказывание Тибинга содержит много исторических неточностей. 1) Как мы увидим позднее, Кон­стантин не пытался уничтожить ни одного из более ранних евангелий. 2) Среди свитков Мертвого моря нет ни одного евангелия и вообще никаких документов, в которых говори­лось бы о Христе или христианстве; они иудаистские. 3) Впервые их открыли в 1947 году, а не в 1950-м. 4) Коп­тские документы из Наг-Хаммади были в форме книги, они не были свитками (важное различие для истории раннехри­стианской книги). 5) Ни в них, ни в свитках Мертвого моря ничего не говорится об истории Грааля1. 6) Не говорится в них и о пастырстве Иисуса «с чисто светской точки зрения»; если уж на то пошло, Христос в источниках Наг-Хаммади более божествен, нежели в Евангелиях Нового Завета. 7) Ватикан не имеет никакого отношения к замалчиванию какого-либо из этих открытий.

Все это отнюдь не говорит о том, что свитки Мертвого моря и библиотека Наг-Хаммади не имеют значения для понимания личности исторического Иисуса и историй, рас­сказываемых о Нем. Совсем напротив: оба открытия крайне важны, но не по тем причинам, которые называл Тибинг. Чтобы полнее оценить значение этих находок, мы должны рассмотреть их по отдельности, начав с более знаменитой из двух — свитков Мертвого моря.

Свитки Мертвого моря

Свитки Мертвого моря несомненно были самым замечатель­ным открытием нашего времени-. Интересна и история их обнаружения. В начале 1947 года пастух-бедуин, мальчик по имени Мухаммед эд-Диб (что означает «Мухаммед-Волк»), гнал стадо овец и коз на водопой к источнику в Иудейской пустыне, неподалеку от древних развалин, известных как Кумран, на северо-западном берегу Мертвого моря, приблизи­тельно в семи милях к югу от Иерихона и в двенадцати милях к востоку от Иерусалима. Одно из животных отбилось от стада, и мальчик отправился на его поиски. Проверяя распо­ложенную над ним пещеру в скальной поверхности, он бросил в нее камень и услышал, как тот обо что-то звонко ударился. На следующий день он вернулся со своим другом, чтобы осмо­треть пещеру, и обнаружил в ней большие глиняные сосуды с непотревоженными свитками, завернутыми в холст.

Когда мальчики рассказали старшим о своей находке, те забрали сосуды с их содержимым. Бедуины понимали, что такие вещи должны стоить денег, и рассчитывали продать их. В сосудах лежали семь полных свитков, впоследствии проданные двумя частями: четыре из них приобрел настоя­тель сирийского монастыря св. Марка в Иерусалиме, а три — ученый из Иерусалимского Еврейского университета. Впо­следствии первые четыре были выкуплены молодым госу­дарством Израиль (в 1955 году), и таким образом все ориги­нальные свитки оказались в руках израильских властей.

Но бедуины догадывались, что если одна пещера содержала древние сокровища, то и остальные в этом районе могут быть полны ими. Таких пещер и отверстий в пределах досяга­емости было около трех сотен. В 1950-е годы все они были обследованы как бедуинами, так и дипломированными архео­логами. Оказалось, что одиннадцать из этих пещер содержали остатки рукописей по большей части не в целом виде, как пер­вые семь находок, а фрагментированном. Одна из пещер, наз­ванная Пещерой 4 (поскольку это была четвертая по счету пещера, в которой обнаружили свитки), была буквально наби­та обрывками рукописей, разрушенных временем, — около пятнадцати тысяч фрагментов, оставшихся от первоначаль­ных, по приблизительным подсчетам, шестисот рукописей. Сложить все эти кусочки — та еще задача, сродни тому, чтобы собрать шесть сотен пазлов, большинство фрагментов кото­рых утрачено, а остальные беспорядочно свалены в одну кучу.

Но такая задача стоила усилий. Поскольку эти докумен­ты — как первые семь, так и рукописи и фрагменты, найден­ные в других пещерах — были очень древними; многие из них представляли собой не известные из других источников документы древнего иудаизма. На поверку оказалось, что этим рукописям приблизительно две тысячи лет. Их создала и использовала секта иудеев, возможно живших во времена Иисуса близ пещер, в поселении, которое ныне лежит в раз­валинах, называемых Кумран.

Эта находка в высшей степени примечательна, посколь­ку сохранила для нас ключевую информацию о том, что про­исходило с иудаизмом во времена, непосредственно пред­шествовавшие началу христианской эры и сразу после него. И она имеет огромную важность также для понимания хри­стианства, — не из-за того, что, как указывает Тибинг, содер­жит Евангелия об Иисусе, а потому что сообщает нам о современном Ему иудаизме.

Содержание свитков

Какого рода тексты содержат рукописи, найденные в этих одиннадцати пещерах близ поселения Кумран? Для начала нужно снова подчеркнуть, что здесь мы не имеем дела с какими-либо христианскими документами: все эти тексты — иудейские, их переписывали иудеи и использова­ли иудеи, жившие приблизительно во времена Христа (ок.150 г. до н. э. -70 г. н. э.) \

Среди наиболее замечательных документов Мертвого моря — списки древнееврейской Библии (христианского Ветхого Завета). Некоторые из них почти полные — например, один из семи первых свитков, найденных в Пещере 1, представляет собой список Книги пророка Исайи. Среди рукописей, найденных в одиннадцати пеще­рах, представлены все книги древнееврейской Библии, за исключением Книги Есфири. Это открытие библейских текстов примечательно еще и тем, что до него самая ран­няя известная копия древнееврейской Библии датирова­лась1000 г. н.э.; списки, обнаруженные среди свитков Мертвого моря, на тысячу или более лет старше. И мы, таким образом, можем теперь сказать, насколько тщатель­но в течение столетий переписывались тексты древнеев­рейской Библии. Как оказалось, некоторые из этих тек­стов (например, Исайя) столетие за столетием воспроиз­водились с высокой точностью; другие (в том числе, например, Книги Самуила) с течением времени претерпе­ли значительно большие изменения.

Большая часть остальных книг, обнаруженных в пеще­рах близ Кумрана, ранее была неизвестна — настоящая библиотека прежде недоступных для нас древнееврейских текстов. По преимуществу они написаны на древнееврей­ском (языке древнееврейского .Писания), некоторые на арамейском (повседневном разговорном языке того вре­мени) и очень немногие — на греческом (языке междуна­родной торговли и культуры). Среди них есть коммента­рии на библейские тексты, авторы которых толкуют эти тексты и объясняют их значение для жизни своей общи­ны. Эти комментаторы не особенно стремятся разъяс­нить, что библейские авторы в свои дни хотели сообщить своим читателям, вместо этого они пытаются показать, как переданные библейскими авторами пророчества сбы­ваются многие столетия спустя применительно к самой кумранской общине.

Среди кумранских документов есть и другие тексты, которые ученые условно назвали «сектантскими», подразу­мевая то, что они касаются жизни самой общины, — в них записаны правила поведения, требования к желающим всту­пить в общину, наказания за нарушение общинных норм и так далее. Ученые в целом убеждены в том, что эту общину основала группа иудеев, известных по другим древним источникам как ессеи. В результате чтения этих текстов ста­новится ясно, что эта община ессеев состояла из одиноких целомудренных мужчин, которые посвятили свою жизнь достижению праведности, веря в то, что они живут в последние времена. Скоро, по их убеждению, Бог должен был вмешаться в историю, чтобы победить силы зла и возна­градить Своих праведников.

Другие книги составляли общинные молитвы и псалмы — поэтические тексты, очень напоминающие Псалмы Ветхого Завета. Часть книг была посвящена строгому толкованию законов Моисея; в них объяснялось, как следует понимать и исполнять эти законы членам общины.

Некоторые из других текстов были по сути пророчески­ми, указывающими на то, что случится в конце времен, когда силы добра (стоящие на стороне членов общины) сра­зятся с силами зла (сатаной и его представителями на земле — то есть римскими армиями), преодолев их, прежде чем установить Царствие Божие на земле.

В целом это открытие имеет огромную важность для понимания иудаизма времен Иисуса, даже если, вопреки утверждениям Лью Тибинга, в этих текстах нет ни одного упоминания о самом Христе или его учениках.

Вероятно, самой важной особенностью свитков Мертвого моря является то, что они высвечивают то цен­тральное положение, которое в представлениях окружения Иисуса занимал иудейский апокалиптизм. Из-за важности апокалиптической идеи для понимания Иисуса (предмет следующей главы этой книги) мне бы хотелось подробнее остановиться на том, что такое апокалиптизм, каковым он предстает из текстов свитков Мертвого моря и других иудейских документов приблизительно того же времени.

Свитки Мертвого моря и иудейский алокалиптизм

Термином апокалиптизм современные ученые обозначают древнее мировоззрение. Этот термин происходит от грече­ского слова ароса1урзг$ («откровение»). Приверженцы этого мировоззрения утверждали, что Бог «открыл» им небесные тайны, которые могут помочь им проникнуть в смысл зем­ной реальности; в частности, Бог открыл им, что произой­дет в ближайшем будущем, когда Он придет, чтобы истре­бить зло в мире и утвердить Свое царство, царство добра.

Во времена Христа иудейские апокалиптисты встреча­лись на всех поприщах. Некоторые из них были членами сектантских общин, таких как ессеи, другие — фарисеями, третьи — профетическими фигурами (такими как Иоанн Креститель) и их последователями, а четвертые — иудеями, не связанными ни с какой группой и просто разделявшими это мировоззрение (точно так же, как в наши дни есть хри­стиане, не принадлежащие к той или иной конфессии).

Какой бы ни была их «партийная принадлежность», апо­калиптисты, как видно из свитков Мертвого моря и других древнееврейских документов, исповедовали четыре основ­ных принципа:

 1. Дуализм. Иудейские апокалиптисты считали, что действительность формируют два основных компонента — силы добра и силы зла. На стороне добра, разумеется, сам Бог. Но, в соответствии с апокалиптистами, у Бога есть личный враг, сатана (до появления апокалиптизма в древнееврейских текстах — например, в большей части древнееврейской Библии, — сатана не упоминал­ся). У Бога есть свои посредники, небесные ангелы, а у сатаны свои — демоны. На стороне Бога такие сверхче­ловеческие силы, как праведность, жизнь; на стороне сатаны — силы греха и смерти. Апокалиптисты счита­ли, что эти силы реально действуют в мире. Грех — не просто нечто плохое, что мы иногда совершаем. Для апокалиптистов грех — это космическая сила, напра­вленная против Бога, которая пытается поймать людей в ловушку и заставить действовать противным Богу образом. Почему так получается, что некоторые люди «просто не могут удержаться» от того, чтобы совершить неприглядный поступок? Потому что грех поработил их. Смерть также — не то, что просто проис­ходит, когда вы перестаете дышать и мозг прекращает свою деятельность; это космическая сила, действую­щая в этом мире, которая пытается уловить вас, и когда преуспевает в этом, то уничтожает вас.

Для иудейских апокалиптистов всё и все в этом мире при­нимают либо сторону добра, либо сторону зла. Нет ни ней­тральной полосы, ни ничейной земли, и поэтому каждый вынужден выбирать.

Более того, для апокалиптистов этот космический дуа­лизм воплощается в историческом сценарии, в соответ­ствии с которым сей век и век грядущий разделяет непрео­долимая преграда. Сей век находится во власти сил зла. Вот почему в мире так много боли и страданий — голод, болезни, войны, природные катастрофы, не говоря уже о более обы­денных испытаниях — ненависти, одиночестве, наконец, смерти. Но в веке грядущем все это зло будет уничтожено, и останется только добро; не будет больше ни голода, ни стра­даний, ни боли, ни смерти, — только то, что угодно Богу, воцарившемуся здесь, на земле.

2. Пессимизм. Поскольку апокалиптисты утверждали, что сей век — это зло, они не надеялись на возможность исправления нашей участи здесь и сейчас. В настоя­щем все плохо, и впредь будет только хуже, поскольку сатана и его приспешники набирают все большую и большую силу. Мы не можем поправить положение вещей, улучшая систему социального обеспечения, уве­личивая количество учителей в школах или патруль­ных полицейских на улицах. Силы зла накапливают власть и будут продолжать делать это до конца времен, когда в буквальном смысле разверзнется сам ад.

  1. Воздаяние. Но конец времен — это не конец истории. Когда все станет настолько плохо, насколько возмож­но, Бог вмешается и встанет на защиту тех, кто на Его стороне. Он низвергнет все силы зла на Страшном суде, истребив сатану и все его полчища и установив царство добра на земле.

Частью этого спасения праведных пред Богом станет вос­кресение из мертвых. То есть Божий суд настигнет не только живых, но и всех людей, даже тех, которые уже умерли, поскольку мертвые в физическом смысле восстанут и будут приведены на суд. Таким образом, людям не стоит думать, что они могут быть на стороне сил зла в этой жизни ради приобретения богатства и власти, а затем, когда умрут, это сойдет им с рук. Это не сойдет им с рук, поскольку Бог воскре­сит их из мертвых и обречет на вечные муки за совершенное зло, и никакое доброе деяние не сможет остановить Его.

С другой стороны, те, кто был на стороне Бога и в резуль­тате этого претерпел страдания в сем веке (а это будет результатом того, что они стали на сторону добра, посколь­ку этим миром правит зло), будут воскрешены и получат в награду вечное блаженство. Таким образом, люди, страдаю­щие сейчас, могут с нетерпением ожидать воздаяния в гря­дущем царстве добра. Но когда это будет?

  1. Близость и неотвратимость. Иудейские апокалиптисты утверждали, что этот день последнего Страшного суда настанет очень скоро. Он уже не за горами. Он совсем рядом. Апокалиптисты считали, что все уже почти настолько плохо, насколько возможно, и Бог скоро вмешается и, победив силы зла, установит Свое Цар­ствие на земле. Как скоро это должно было произой­ти? «Истинно говорю вам: есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти, как уже увидят Цар­ствие Божие, пришедшее в силе». Это слова Самого Христа (Мк 9:1). Иисус Сам, как видите, был иудейским апокалиптистом, и его взгляды были близки позиции ессеев из общины, оставившей свитки Мертвого моря, несмотря на то что он не был членом этой общины и, возможно, вообще не имел с ней никаких контактов. В другом месте Он говорит: «Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как всё это будет» (Мк 13:30).

Иисус, следовательно, разделял апокалиптические взгля­ды ессеев из кумранской общины. Он также во многом отли­чался от них, — вот, вероятно, почему ученые столь едино­душно считают, что Он не принадлежал к этой общине. Кумранские ессеи, например, пытались сохранить себя в чистоте, удалившись от загрязняющего влияния окружавше­го их мира; Иисус, напротив, постоянно окружал себя «мытарями и грешниками», не заботясь ни о собственной чистоте, ни о строгом соблюдении законов Моисея, кото­рым так неукоснительно следовали ессеи. Его даже часто обвиняли в нарушении этих законов (например, закона о соблюдении Субботы). Но в глубинном смысле Он близок членам общины, оставившей свитки Мертвого моря. Он также дуалист, верящий в силы добра и зла (например, его постоянно показывают побивающим бесов), в неминуемое установление Царствия Божия (Мк 1:15, 9:1, 13:30), в буду­щее воскресение из мертвых и так далее.

В этом Лью Тибинг прав: свитки Мертвого моря пролива­ют свет на истинную природу Христа. Но это не потому, что, как заявляет Тибинг, в них содержится нечто отчетливо хри­стианское. Они целиком и полностью иудейские. И это также не потому, что они включают в себя евангелия более правдивые, нежели те, что вошли в Новый Завет. На самом деле среди сотен документов, найденных в Кумране, нет евангелий. И это не потому, что содержащиеся в них тексты изображают Христа более человечным, нежели Евангелия Нового Завета. В свитках вообще ничего не говорится об Иисусе. Они проливают свет на характер Христа потому, что дают представление об иудейской среде, из которой вышел Христос и в которой зародилось раннее христианства, среде, проникнутой эсхатологическими ожиданиями скоро­го конца этого века зла и скорого Божьего суда над этим миром, после которого настанет Его вечное Царствие добра.

Библиотека Наг-Хаммади

В «Коде да Винчи» Лью Тибинг, пытаясь убедить Софи Неве в том, что из ранних свидетельств Христос предстает ско­рее как человек, чем как Бог, представляет ей некоторые фактические доказательства. Они обсуждают предмет его исследований, и он достает книгу под названием «Гностиче­ские Евангелия», содержавшую, как говорится, «увеличен­ными снимки каких-то древних документов». Затем он сооб­щает Софи: «Это фотокопии свитков Мертвого моря и Копт­ских, из Наг-Хаммади и… Самые первые христианские записи» (сс. 297, 298).

Как мы уже видели, свитки Мертвого моря на самом деле не относятся к числу древнейших христианских письменных свидетельств. Должен также заметить, что в книге «Гности­ческие Евангелия», на которую ссылается Тибинг, вообще нет фотографий древних документов; это исследование тек­стов Наг-Хаммади, принадлежащее перу популярного автора Элейн Пейджелс (которое также отчасти цитируется в уже упоминавшейся книге Дэна Берстейна «Секреты кода»). Тем не менее Тибинг делает важное замечание: библиотека Наг- Хаммади действительно включает в себя гностические тек­сты, и некоторые из них важны для понимания того, как ран­няя Церковь представляла Христа. Однако оказывается, что в них вообще не говорится об Иисусе как о человеке.

И снова нам лучше начать с рассмотрения того, как была обнаружена библиотека Наг-Хаммади. Поскольку эта наход­ка имеет большее отношение к содержащимся в «Коде да Винчи» утверждениям, чем свитки Мертвого моря, я более подробно остановлюсь на деталях. Как и свитки Мертвого моря, эта находка была явно просто счастливым случаем. Но она была сделана на полтора года раньше и совсем в дру­гом месте — не в глуши Иудеи у Мертвого моря, а в египет­ской глубинке, неподалеку от Нила.

Открытие

Это случилось в декабре 1945 года, когда семеро феллахов добывали заЬакН (богатое азотом удобрение) близ холма, называемого Джебель аль-Тариф, на берегу Нила в Верхнем Египте4. Это удобрение они использовали для выращивания урожая в своей маленькой деревушке Каср, на противопо­ложной стороне реки от самого крупного селения в этом районе, Наг-Хаммади, расположенного приблизительно в трехстах милях к югу от Каира и в сорока милях к северу от Луксора и Долины Царей. Главного в этой группе, того, кто присвоил себе честь этого открытия и впоследствии расска­зал о его деталях, звали, если мне не изменяет память, Мохаммед Али. Однако в действительности открытие сде­лал младший брат Али, который случайно наткнулся моты­гой на что-то твердое в грязи. Это оказался человеческий скелет5. Покопавшись немного вокруг, они обнаружили рядом со скелетом большой глиняный сосуд (около двух футов в высоту), устье которого было закрыто миской и запечатано асфальтом.

Мохаммед Али и его товарищи не спешили распечатать сосуд, боясь, что в нем находится злой дух. Поразмыслив немного, они решили, что в нем может быть также и золото, поэтому без дальнейших колебаний раскололи его мотыга­ми. Ни духа, ни золота — только груда старых книг в кожаных переплетах, совершенно не нужных неграмотным феллахам.

Али разделил находку, разорвав книги, чтобы каждый мог получить равную долю. Однако другим, по-видимому, их часть была ни к чему, поэтому он, завернув все в свой тюр­бан, вернулся домой и положил книги в пристройке, где его семья держала скот. Тем вечером его мать, очевидно, использовала несколько ветхих листов, разжигая огонь для приготовления ужина.

С этого момента, с вмешательством реальной жизни, однако почти сверхъестественным образом, история запу­тывается. У Мохаммеда Али и его семьи в течение долгого времени продолжалась кровная вражда с родом, жившим в соседней деревне. Начало ей положил инцидент полугодо­вой давности, когда отец Али, служивший ночным сторо­жем при каких-то ввезенных из Германии ирригационных механизмах, застрелил похитителя. На следующий день отца Али в свою очередь убили родственники похитителя. Через несколько недель после обнаружения старых книг в сосуде Мохаммеду Али и его брату сказали, что убийца их отца спит у дороги, рядом с чаном патоки из сахарного тростника. Они схватили мотыги и, обнаружив врага все еще спящим, забили его до смерти. Затем они вскрыли груд­ную клетку, достали еще теплое сердце и съели его — кульми­национный акт кровной мести. Оборотной стороной этой истории — впрочем, у нее много оборотных сторон — было то, что убитый приходился сыном местному шерифу. К тому моменту Мохаммед Али уже догадался, что найденные ими старые книги могут чего-то стоить, и опасался обыска в доме, поскольку он и его брат были первыми подозреваемы­ми в хладнокровном убийстве. Он отдал одну из книг местному коптскому священнику на сохранение, до тех пор пока не уляжется буря.

Оказалось, что у местного священника есть зять, разъез­дной учитель английского языка и истории, который раз в неделю останавливался в его доме, совершая объезд приход­ских школ в этом районе. Учитель истории сразу понял, что эта книга может оказаться выдающейся находкой — доста­точно выдающейся, для того чтобы стоить каких-то денег, — и отправился в Каир, чтобы продать ее. Это была не совсем удачная попытка: власти конфисковали книгу. Однако впо­следствии ему позволили продать ее Коптскому музею.

Директор музея отлично понял, что это за книга, и, не откладывая дела в долгий ящик, вместе с приезжей француз­ской ученой, специалисткой по античности Жанной Доресс, с которой был знаком в Париже — знаком довольно хорошо, поскольку предлагал миссис Доресс стать его женой, когда она еще не была миссис Доресс, — смог разыскать большин­ство остальных томов и приобрести их для музея.

Состав собрания

Что представляет собой это древнее собрание книг? Если говорить коротко, то это — самая выдающаяся коллекция утерянных христианских текстов из обнаруженных в наше время, — в общей сложности сорок шесть разных трактатов, большая часть которых прежде была неизвестна6. В их числе — несколько евангелий о жизни Иисуса, прежде не виданные ни одним из западных ученых, книги, о существо­вании которых в древности знали, но в течение пятнадцати столетий считали их утраченными, включая евангелия об Иисусе, якобы написанные такими личностями, как Его уче­ник Филипп (которое цитирует Лью Тибинг, говоря о важ­ной роли Марии Магдалины), мистические размышления об истоках божественного и о сотворении мира, метафизи­ческие рассуждения о смысле существования и о блаженстве Спасения, описания важных религиозных учений и полеми­ческие атаки на других христиан за их заблуждения и ерети­ческие взгляды.

Эти документы написаны на коптском — ставшем продол­жением развития древнеегипетского — языке. Но есть веские причины считать, что каждый из них имел грече­ский оригинал. Сами книги в кожаных переплетах были сде­ланы во второй половине четвертого столетия. Нам это известно потому, что корешки кожаных переплетов были укреплены обрезками бумаги от расписок, датирующихся 341, 346 и 348 годами н.э. Таким образом, книги могли быть сделаны только после 348 года.

Разумеется, дата производства книги — это не дата содер­жащихся в ней документов, — так, Библия, лежащая на моем столе, вышла в свет в 1998 году, а составляющие ее тексты написаны около девятнадцати столетий назад. То же и с тек­стами Наг-Хаммади: впервые они были составлены задолго до конца четвертого столетия — времени появления этих конкретных книг. По всей видимости, большая их часть уже существовала не позднее второго столетия.

Мы не знаем, кто написал эти книги, или почему они ока­зались закопанными под холмом Джебель аль-Тариф, стоя­щим над самой излучиной Нила к северу от Луксора. Приме­чательно то, что христианский монастырь, основанный зна­менитым христианским монахом Св. Пахомием в четвертом веке, находится всего в трех милях от этого места. Ученые склонны думать, что книги попали сюда из библиотеки монастыря; это подтверждается и обрезками бумаги в их переплетах. Но что могло заставить монахов поместить сюда эти книги?

Как мы увидим более полно в следующей главе, конец четвертого столетия был знаменательным моментом в исто­рии формирования Нового Завета. В 367 году н.э. могуще­ственный епископ Афанасий Александрийский, с которым мы уже встречались в одной из предыдущих глав, разослал по всем подведомственным ему египетским церквам посла­ние, в котором четко наметил контур канона Писания7. Это первый случай письменного указания на то, что двадцать семь книг, известные нам сейчас как Священное Писание, и только эти двадцать семь книг, следует считать канониче­скими. Более того, Афанасий настаивал на том, чтобы дру­гие, «еретические», книги не читали. Возможно, монахи из монастыря Пахомия близ Наг-Хаммади, опасаясь гнева свер­ху, почистили свою библиотеку в соответствии с требовани­ем могущественного епископа Александрийского? Если это так, то почему они не сожгли книги, а спрятали их? Возмож­но ли то, что им нравились эти книги, и они хотели укрыть их на время, пока пройдет волна предпочтений, чтобы потомки могли найти их и поместить в свою библиотеку свя­щенных текстов? Этого мы никогда не узнаем.

Библиотека Наг-Хаммади и раннехристианский гностицизм

В «Коде да Винчи» Лью Тибинг называет Евангелие от Филиппа и другие книги из этого собрания «Гностическими Евангелиями». Что это означает?

Термин гностицизм ученые использовали для обозначе­ния широкого спектра религий, известных во втором и третьем столетиях христианской эры. Он происходит от греческого слова {ргозгз («знание»). Эти религии называли гностическими потому, что они подчеркивали необходи­мость для спасения истинного знания; если более точно, истинного знания себя. Только когда люди придут к истин­ному пониманию себя, они могут быть избавлены от поро­ков этого мира. А пороки этого мира, как оказывается, свя­заны с самим нашим материальным существованием, поскольку, в соответствии с гностиками, материальный мир сам изначально порочен и должен быть преодолен духом, заключенным в наши (грешные, материальные) тела. Это преодоление приходит с истинным осознанием того, кем мы в действительности являемся.

Хотя различные гностические группы придерживались чрезвычайно широкого спектра верований и практик (так же как группы людей, называющих себя христианами, в наши дни), большинство гностиков, по-видимому, разделя­ло несколько общих принципов.

1. Мир. Как мы уже видели, иудейские апокалиптисты были дуалистами, считая, что действительность состо­ит из двух основных компонентов — добра и зла. Гно­стики идут еще дальше в своем дуализме; в соответ­
ствии с их воззрениями, сам физический мир по своей природе является злом, в отличие от мира духовного, который есть добро.

  1. Облаешь божественного бытия. Истинный Бог, таким обра­зом, не создавал этот материальный мир. Он абсолютно духовен. В соответствии с мифами, рассказываемыми гностиками, — некоторые из них сохранились в тракта­тах из Наг-Хаммади, — в бесконечно далеком прошлом истинный Бог породил пары других божественных потомков, которые в свою очередь произвели потом­ство. Но катастрофа постигла божественные сферы, когда одно из божественных созданий (часто называе­мое Софией, — женское божество, чье имя означает «мудрость») отделилось от остальных и самопроизволь­но произвело другое божественное создание. Послед­ний, рожденный за пределами области божественного бытия, был злом. Со своими спутниками, также появив­шимися на свет, он создал материальный мир как место заключения для той, которая пала (Софии).
  2. Люди. София, таким образом, была пленена и заключе­на в этом материальном мире, в телах людей. Многие люди имеют внутри эту божественную искру. Они страстно стремятся покинуть этот мир. Другие люди не имеют этой искры внутри; они, как другие живот­ные, просто перестают существовать, когда умирают.
  3. Спасение. Вернуться в область божественного бытия эта искра, заключенная в людях, может только тогда, когда они поймут, откуда она взялась, каким образом оказа­лась в них и как может вернуться обратно. Спасение из этого материального мира зла, другими словами, воз­можно только через высвобождение знания (гнозис).
  1. Церковь. Многие гностики считали, что христиане, которые веруют во Христа и творят добрые дела, могут обрести частичное спасение после смерти (в отличие от других людей, которые просто прекратят существование). Но настоящая и блаженная загробная жизнь ожидает только самих гностиков, тех, кто имеет божественную искру внутри и кто полностью постиг тайны спасения.

6. Божественный Спаситель. Однако это знание не прихо­дит путем простого постижения этого мира. Оно дол­жно прийти извне, через божественного спасителя, который принесет весть о спасении свыше. Для хри­стианских гностиков (были и нехристианские гности­ки, иначе объяснявшие спасение) Христос — именно Тот, кто ниспослан свыше, чтобы принести эту весть. Разные гностики имели разные представления о Хри­сте. Некоторые из них были докетами, утверждавши­ми, что Христос, божественное существо, спустился на землю в образе человека, но, будучи существом боже­ственным, на самом деле не состоял из плоти и крови. Другие гностики полагали, что Христос был боже­ственным созданием, вошедшим в тело человека по имени Иисус в момент его крещения; пребывая в теле Иисуса, Он проповедовал своим ученикам правду, которая может привести к Спасению. Затем Он поки­нул Иисуса перед его смертью. Вот почему на кресте Иисус взывал: «Боже Мой! Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» Для этих гностиков божественный элемент и впрямь покинул Иисуса на кресте.

Я излагал эти принципы не потому, что считаю каждого обязанным прочесть учебник для начинающих по древнему гностицизму, а потому, что в «Коде да Винчи» Ли Тибинг утверждает, будто так называемые гностические евангелия из Наг-Хаммади изображают Христа по преимуществу как человека, а не как Бога, в отличие от Евангелий Нового Завета. Надеюсь, что после этого рассмотрения библиотеки Наг-Хаммади две вещи стали очевидными. С одной сторо­ны, Тибинг прав, говоря, что видение Христа в этих гности­ческих документах отличается от того, которое мы находим в Новом Завете. Но с другой стороны, он абсолютно не прав, утверждая, что эта разница заключается в изображе­нии в этих текстах исключительно человеческих черт Хри­ста. Совсем наоборот. Эти тексты — включая Евангелие от Филиппа, которое цитирует Тибинг, а также другие (в том числе еще одно важное для «Кода да Винчи» Евангелие от Марии, найденное не в Наг-Хаммади, а в другом месте), — вообще не выдвигают на первый план человеческую приро­ду Христа. В некоторых из этих текстов Христос, по-види­мому, представлен как божественное создание в облике человека. Еще большее их количество трактует самого Иису­са как человека, который, однако, важен не сам по себе, а лишь как временное вместилище Бога Христа, несущего Спасение через открытие истины о состоянии человека тем, кто способен усвоить это освобождающее знание.

Заключение

Коротко говоря, Лью Тибинг прав в том, что обнаружение свитков Мертвого моря и библиотеки Наг-Хаммади важно для реконструкции представлений ранних христиан о Хри­сте. Для критических историков эти документы — ценные исходные данные для понимания среды, окружавшей Хри­ста, и Его ближайших последователей в годы после Его смерти. Но важно понять, что именно они сообщают нам об этой среде. Неверное прочтение или искажение древних источников может быть не менее вредным, чем полная их утрата. А Тибинг, как выясняется, делает несколько фунда­ментальных ошибок, оценивая значение этих современных археологических открытий. Свитки Мертвого моря — иудей­ские, а не христианские, и важны в основном потому, что дают нам представление о среде, из которой вышел Иисус. Однако они не содержат упоминаний о Христе и, соответ­ственно, не могут отдавать предпочтения той или иной составляющей Его природы. С другой стороны, некоторые из документов Наг-Хаммади — христианские, и в них гово­рится об Иисусе. Частью этого собрания являются некано­нические евангелия, по-видимому, отражающие гностиче­ские представления. Далекие от того, чтобы изображать человеческую природу Христа, эти документы делают основной акцент на Его божественных свойствах.






В следующей главе мы рассмотрим некоторые из этих евангелий — ранние евангельские тексты, не вошедшие в Новый Завет. Это рассмотрение еще раз покажет, насколько заблуждается Лью Тибинг, утверждая, что евангелия, отвергнутые ранней Церковью, представляют Иисуса в более человеческом ракурсе, нежели четыре канонических. Ровно наоборот: именно Евангелия Нового Завета изобра­жают Иисуса как человека, а другие евангелия продвину­лись намного дальше в изображении Его как сверхчеловече­ского создания. Это справедливо не только для документов, найденных в Наг-Хаммади, но и для других евангелий — как гностических, так и иных, — заново открытых в наше время.

<<Предыдущая глава

Следующая глава>>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *


2 + 3 =